Рассуждения по поводу творчества известного русского художника Александра Андреевича Иванова

Совершенно недавно, перечитывая поучительную книгу А. И. Герцена «Былое и думы», я случайно наткнулся на строки, посвященные им выдающейся персоналии в отечественной художественной культуре — художнику А. А. Иванову. Поскольку в последнее время меня чрезвычайно занимает проблема негативной методологии в научном познании, весьма близкой к познавательной деятельности в искусстве, то мне показалось не безынтересным взглянуть на то, как она обсуждалась видными мыслителями середины XIX в. А. И. Герценом и живописцем А. А. Ивановым, которые были современниками и активно участвовали в культурной жизни России того времени.

Карьера живописца складывалась из двух периодов его деятельности. Первый период, был безвестный и почти нищенский, но достаточно благополучный в мировоззренческом отношении. Как писал А. И. Герцен, что его (Иванова) характеризовало «такое благочестие к искусству, религиозное служение ему с недоверием к себе, со страхом и верою мы встречаем в рассказах о средневековых отшельниках, молившихся кистью, для которых искусство было нравственным подвигом жизни, священнодействием, наукой» (Герцен А. И. Былое и думы. Л., 1947, с. 764. Здесь и далее дается ссылка на данное издание).

Это период, когда Александр Андреевич работал над одной из первых своих картин «Иоанн Предтеча», когда он, по словам А. Герцена, «созерцал, обдумывал, изучал свой предмет», т. е. формировался как личность. Но при каких условиях! «Нищета его была такова, что он по суткам довольствовался стаканом кофея и черствой булкой или чашкой чечевицы, сваренной из экономии, им самим в той студии, где работал, и на воде, за которой наш художник ходил сам к ближайшему фонтану» (с. 764).

И, наконец, он выставил свою картину в Риме: общество художников всех стран осыпало его похвалами, это были самые сладкие минуты его жизни, это было его признание. Его звали к себе, в том числе и в Россию, он предпочел последнюю. Полный надежд, он мечтал, что для него начнется новая жизнь, новый этап. Он надеялся на осуществление и реализацию давно задуманных эскизов из жизни Христа, на поездку в Иерусалим, на передачу собственных наработок молодому поколению, т. е. на полноценную творческую жизнь.

По словам А. И. Герцена, «как действительный художник он с грустью смотрел, с одной стороны, на легкую, эффективную манеру живописного письма, с другой — на растление вкуса иконописью, — этим лицемерием в живописи, этой ложью в искусстве» (с. 764).

Иванов, будучи выходцем из простонародья, совершенно не знал петербургской жизни. Простой в обращении с людьми, отвыкший от них, он с каким-то отчуждением появился со своей картиной «Явление Христа народу» перед толпой, состоящей из равнодушных невежд, цеховых интриганов и казарменных эстетов. Естественно, что начались большие и малые недоразумения и проволочки, которые Александр Андреевич не смог переносить. Все это вместе взятое ужасно огорчало его, выбивало из колеи и внутренне глубоко мучило. Мало понимающие в искусстве живописных дел, мастера ехидно пожимали плечами, самодовольным придворным и различного ранга чиновникам было не до Иванова. В такой затхлой обстановке он не только стал меркнуть, но и быстро чахнуть. Чахотка, как известно, носит преимущественно социальный характер. Когда двор опомнился, то было уже поздно. В ночь с 14 на 15 июля 1858 г. он тихо скончался.

Накануне смерти он, будучи в Лондоне у А. И. Герцена, имел с ним глубоко прочувствованную и продуманную беседу. И Иванов говорил о мучении, которое он переживал последние месяцы от состояния глубокого творческого кризиса, от внутренней противоречивости, в которой он оказался потому, что прежней веры в Бога у него не стало, а «писать без веры религиозные сюжеты — это безнравственно, это грешно» (с. 766).

Потеря ориентира в творческом процессе чревата потерей внутренней побудительной пружины не только в живописании, но и других аналогичных жанрах искусства. Скажем больше, не только в искусстве, но и во всех бытующих формах творческой деятельности. Поскольку наука весьма близка в этом отношении к искусству, то она

оказывается в какой-то степени даже тождественна ему по характеру выражения. Именно поэтому мы полагаемся на совпадение методологических позиций в науке и искусстве. И выводы, высказанные применительно к живописи с учетом ее особенностей, окажутся действительными и в научном познании, в том числе и в его методологической составляющей.

Из всего вышесказанного нетрудно заключить, что заботы А. Иванова о необходимости единства глубоко прочувствованной внутренней веры в содержании творческого процесса художника может стать одной из первых методологических установок любого художника, а говоря шире, не только живописца, который приступает к написанию любого художественного полотна. Пока такое единство не созрело, А. Иванов не рекомендует даже приступать к самому творческому процессу. Разве я могу, говорит художник, «взойдя без веры в храм (как мы знаем, он писал картины на религиозные сюжеты. — В. Е.) и работая в нем с сомнением в душе? Лучше остаться бедняком и не брать кисти в руки» (выделено мной. — В. Е.) (с. 766-767). «Хвала русскому художнику, бесконечная хвала!» — воскликнул А. И. Герцен по этому поводу, потому что взгляды их совпали.

Из приведенного выше диалога выдающихся деятелей отечественной культуры можно достаточно обоснованно сформулировать содержание одного из первых методологических принципов в искусстве: «Исключай одновременное использование противоположных стремлений, поскольку это неизбежно ведет к кризису в творческой деятельности художника, а значит, к конечному краху любого начинания».

Автор
В. А. Ельчанинов
Теги
Summary
In article the last period of life of A. Ivanov, full of dramatic is considered. The author interprets work of A. I. Herzen “The past and thoughts”, formulates the content of the methodological principles in art.
Аннотация
Рассматривается полный драматизма последний период жизни живописца А. А. Иванова. Автор интерпретирует труд А. И. Герцена «Былое и думы», формулирует содержание методологических принципов в искусстве.
Ключевые слова
творчество, интерпретация, методология, вера
Название на английском
Reasonings concerning creativity of known russian artist A. Ivanov
Организация
Алтайский государственный университет
Статус автора
Доктор философии